Почему России пора становиться «зеленее» Замглавы Минэкономики Михаил Расстригин — о смысле повышения климатических амбиций РФ

25 марта 2020

Вопросы изменения климата давно стали неотъемлемой частью международной политической и экономической повестки. Ни один из крупных международных форумов не обходится без обсуждения глобального потепления и мер, которые страны собираются принять для борьбы с повышением температуры на Земле.
Несмотря на видимое единение бизнеса и политиков в борьбе за климат — например, последнюю глобальную инициативу ООН, Парижское соглашение, подписали (и впоследствии присоединились к нему) практически все страны в мире, а от компаний мы слышим все больше заявлений о необходимости снижения выбросов парниковых газов,— на практике предпринимаемые шаги как внутри бизнес-сообщества, так и среди стран существенно различаются.
Есть группа зеленых, в числе которых и правительства стран, и главы городов и регионов, и представители бизнеса, финансовых и инвестиционных организаций, которые всерьез воспринимают угрозу потепления и в ответ инвестируют значительные средства в развитие низкоуглеродных технологий производства электроэнергии, металлов, синтетического топлива, сельхозпродукции. Яркий пример прогресса в области энергетики — развитие возобновляемых источников энергии (ВИЭ). Их доля в мировом энергобалансе выросла с 2% в 2000 году до 8% сегодня и к 2040 году может составить от 30% до 50%, по прогнозам МЭА. Снижение стоимости ВИЭ в пять раз за последние десять лет и развитие технологий хранения энергии делают ВИЭ реальной альтернативой традиционным источникам энергии.
Достаточно представительна и группа скептиков (на уровне как правительств, так и бизнеса). В нее также входят и те, кто еще не определился, считать ли проблему потепления достаточно серьезной. В основном скептики стоят на позиции отрицания климатических изменений, указывают на циклический характер температурных колебаний на Земле и незначительное воздействие человека на климат. На этом базируется их тезис о бесперспективности инвестиций в низкоуглеродное развитие. В экономике их позиция описана как «эффект безбилетника», поскольку они уклоняются от оплаты общественного блага, пытаясь получить краткосрочное преимущество.
Тем временем, добившись заметных практических результатов в низкоуглеродном развитии, «зеленые» правительства стран планируют в скором времени ввести налог на товары и услуги, углеродный след которых превышает определенные значения.
Но даже и в этом случае решение заплатить относительно небольшой налог на старте может казаться скептикам рациональным с экономической точки зрения. Тем не менее в долгосрочной перспективе выигрыш все же принесут своевременные инвестиции в развитие низкоуглеродных технологий и модернизацию производства, поскольку таким образом возникнут собственные уникальные конкурентные преимущества, которые в будущем гарантируют спрос на производимые «зеленые» товары.
Как бы то ни было, вероятнее всего, результатом мировой технологической трансформации под эгидой климата будут перераспределение добавленной стоимости и ускорение социально-экономического развития тех стран, которые вовремя и всерьез включатся в низкоуглеродное развитие.
Мир не первый раз проходит подобную развилку. У нашей страны есть успехи космического масштаба в прямом и переносном смысле, есть и опыт догоняющего развития в отдельных отраслях. Сегодня мы находимся в начале этой трансформации, и было бы рационально диверсифицировать риски, то есть начать трансформировать экономику России сообразно растущим рискам мирового перехода к низкоуглеродному будущему.